Декарбонизация как новая индустриализация

Декарбонизация как новая индустриализация

Пока Вена еще только готовилась к тому, чтобы в очередной раз принять ОПЕК, в Кейптауне уже прошел диалог по энергетике, который именуется Indabа. Это один из первых больших форумов на «черном континенте», куда делегаты из Москвы приехали после полномасштабного саммита «Россия – Африка» прошлой осенью в Сочи. Делегаты из Москвы — это, в частности, глава наблюдательного совета ассоциации «Глобальная энергия» Олег Бударгин, который познакомил «Вести в субботу» одним своим интересным знакомым, главой Африканского союза энергопотребления и выпускником Московского энергетического союза. Абелем Дидье Теллой.

— Вы сами откуда?

— Я — инженер из Бенина.

— На визитке у вас Кот-Д'Ивуар.

— Но я работаю и живу на Берегу Слоновой Кости.

— Так раньше говорили. Вы возглавляете Африканский союз электричества. Много ли в Африке выпускников российских, советских вузов, кто является энергетиком?

— Да. Многие из них руководят предприятиями, еще министры есть.

— Из числа выпускников советских вузов?

— Да.

— В прошлом году был саммит «Россия — Африка» в Сочи. Я слышал, как вы договариваетесь о том, чтобы провести в этом году встречу министров, бизнесменов, энергетиков из Африки в России. Это будет ностальгическая встреча или вы хотите разработать какую-то повестку дня?

— Африка будет занимать важное место в мировом энергетическом развитии.

— Например, в ЮАР, много споров о том, каким же должен быть энергетический баланс. Станции, работающие на угле, здесь закрывают, с будущим ядерной энергетики они не определились. А насколько хорошо работает даже в Африке солнечная энергетика, — это пока вопрос. Каким должен быть энергобаланс? Что вы хотели бы из российских наработок здесь применить?

— Мы должны работать, чтобы иметь базовые мощности. Мы должны смотреть газ. В Африке есть газовые резервы.

— Месторождения?

— Да. Чтобы иметь хороший баланс, нам нужен базовый. Это сегодня или гидростанция, или газ.

— Думаю, вас слушают европейцы, и им не очень нравится то, что вы говорите. Они же за декарбонизацию.

— Энергия — это свет и машины. Свет мы можем получать при помощи солнечных панелей.

— Индустриальное развитие.

— Да. Тогда нам нужны мощности. Такие мощности сегодня — это или газ, или гидростанции.

Предварительно визит в Москву группы африканских министров энергетики из числа выпускников советских и российских вузов прорабатывается на осень этого года под «зонтиком» «Глобальной энергии». Но уже не за горами проведение в 2022 году в России, в Санкт-Петербурге, юбилейного конгресса Мирового энергетического совета — удивительной организации со штаб-квартирой в Лондоне, которую за много лет до создания антигитлеровской коалиции учредили все те же Советский Союз, Соединенные Штаты и Соединенное Королевство. Насколько сообразуются потребности развивающегося мира и идеи о будущей энергетики без угля, нефти и даже газа, которые обсуждаются в Европе?

В Кейптауне делегаты работали и на пленарных сессиях, и в узком составе: как раз обсуждали план МИРЭС (Мирового энергетического совета). Скоро опубликуем на сайтах Вести.Ru, ВГТРК и «Глобальной энергии» и в зарубежных СМИ полную версию нашей беседы с главой МИРЭС англичанкой Анджелой Уилкинсон, которая, в свою очередь, в Кейптауне предложила сыграть в кости — обсудить сценарии развития экономики, которые образно называются «Современный джаз», «Неоконченная симфония» и «Хард-рок».

— У нас в «Глобальной энергии» прошла серия лекций. К нам приходил министр энергетики России. Его позиция очевидна. Также к нам приходили представители ООН из UNIDO и UNEP, они предпочитают смотреть на ситуацию немного под другим углом. Кроме того, у нас в гостях был Леонид Григорьев, российский профессор, который довольно популярен в этих кругах. Oн говорит, что, по сути, количество выбросов CO2, сокращенных в Европе, равно количеству выбросов CO2, производимых за пределами Европы во время производства товаров, которые затем импортируются в Европу. Это лицемерие или нет?

— Я думаю, что даже Европа признает, что у вас не может быть стратегии, которая была бы «чистой» на местном уровне и «грязной» на глобальном. И задача, стоящая перед Европой, заключается не только в том, как они декарбонизируются, но и в том, как они переходят к следующей промышленной парадигме. И они пытаются решить обе эти проблемы одновременно. Таким образом, мы можем наблюдать определенную углеводородную экономику на Ближнем Востоке. В то же время мы видим, что экономика, основанная на росте масштабов производства, появилась в Европе. У обоих регионов есть энергетические потребности, и они будут на этом основываться. Но я думаю, что слишком тривиально говорить, что это лицемерие. Я думаю, что Европа не просто продвигает декарбонизацию, — отметила Анджела Уилкинсон.

— Нет, это то, что он сказал, я лишь цитировал.

— Думаю, Европа пытается думать о декарбонизации, и давайте назовем это новой индустриализацией.

— Представим, что наступает 2022 год. Мы все в Санкт-Петербурге в составе разных групп. Не по географическому признаку, а по образу мысли: «зеленее», чище, дешевле, да что угодно. Как вы соберете всех этих людей вместе?

— Так в этом и состоит основная цель международного энергетического сообщества: мы признаем, что существует множество региональных точек зрения. В энергетических системах есть региональное разнообразие, поэтому все еще необходимо собираться вместе, чтобы говорить единым голосом. Ключом к этому является не достижение консенсуса, а создание подходящей платформы для сотрудничества. Это именно то, что мы делаем. Мы не ищем полный консенсус, потому что его не может быть в мире, который имеет различные потребности и планы.

— И демократию, и международные отношения.

— И энергетическую демократию, и дипломатию, мы надеемся.

Источник: Вести

00:00
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...